— Андрюша! — Мать не скрывала отчаяния. — В чем разбираться? Ты не веришь в честность отца?
— Как ты могла такое подумать?! — возмутился он искренне. — Я просто не верю в ошибку. Тут что-то другое. Сегодня иду в милицию. Меня обещал принять начальник уголовного розыска.
— Милый, тебе нельзя уходить, сегодня поминки...
— Придется, мама. Мне почему-то назначили именно сегодня. В двадцать один час.
— В девять? — переспросила она. — Что так поздно?
Андрей пожал плечами.
— А к Хохлову ты зайдешь? — спросила мать озабоченно. — Не стоит его обижать.
— К генералу? Зайду, только завтра. Ладно?
Два квартала до управления внутренних дел Андрей одолел пешком. Тускло светили фонари. Под ногами хлюпали лужи. Навстречу брели унылые люди с опущенными головами. Таким свой город Андрей раньше никогда не видел. Ни смеха, ни звона гитар в скверах. Все спешили оставить неуютные улицы, добраться до своих квартир, безразлично проходили мимо магазинов и лавочек с идиотскими пояснениями, что они «коммерческие». Андрея уже давно удивляла глупость этого определения. Во всем мире коммерция — это торговля. Коммерческий магазин — такой же абсурд, как промышленный завод или лечебная больница. Но у нас никто не обращает внимания на глупости словесные, потому что все по горло увязли в глупостях бытия, куда народное стадо загнали пастухи-демагоги.
Начальник управления уголовного розыска полковник Георгий Анзорович Джулухидзе, красивый мужчина в возрасте чуть за сорок, с орлиным носом, седыми висками, одетый в прекрасный костюм, из-под которого выглядывали ослепительно белые манжеты рубашки, схваченные золотыми запонками с розоватыми топазами, встретил Андрея широким приглашающим движением руки, державшей сигарету:
— Проходите!
Полковник сидел за полированным огромным столом и беседовал с кем-то по телефону.
— Садитесь. — Он приветливо кивнул Андрею и, прикрыв микрофон ладонью, доверительно сообщил: — Начальство. — И пожал плечами: мол, ничего не поделаешь с неизбежным злом.