Черноволосый закурил, с силой вдавил кнопку стеклоподъемника, пустил в окно колечко дыма, после чего раздраженно выдохнул в затылок сидевшего за рулем:

- Вот суки, а? Русским языком им говорю: не могу вам теперь баксами платить. Вон, с пацанами сегодня тер: малышевцы, - Хасан Казбекович имел в виду так называемую малышевскую оргпреступную группировку, одну из сильнейших в Питере, - и то со своих бизнесменов по шесть тридцать берут. А эти гондоны штопаные только "зеленью" хотят. Где я ее теперь возьму, а? Еще и угрожают мол, в договоре не рубли, а баксы стояли.

Телохранитель деликатно промолчал - профессиональная этика не позволяла ему переспрашивать шефа о делах. Открыл дверцу, вышел из машины и, встав вполоборота, кивнул сочувственно:

- Кризис, что поделаешь, шеф...

- Кризис, кризис... У этих русских кризис лишь тогда кончится, когда они всю водку с пивом дожрут, протрезвеют и поймут, что работать, работать надо, а не дурака валять! Какого хрена я вообще из своего Владикавказа уехал?! Чего я в этом Питере позабыл?!

- Хасан Казбекович, я в подъезде взгляну, что и как, а вы тут посидите, - произнес телохранитель, оставляя без ответа последний вопрос.

Осмотр подъезда дома, где жил владелец роскошного "кадиллака", не вызвал подозрений. Правда, у мусорных баков стояла парочка - высокий молодой человек целовал девушку столь страстно, что позабыл даже о переполненном мусорном ведре, стоявшем у его ног.

Еще раз оценив обстановку, телохранитель подошел к лимузину, открывая дверцу хозяина:

- Все чисто, шеф!

- Да ладно тебе, смотришь за мной, как за малым ребенком, - проворчал чернявый, выходя из машины. - Кого мне в этом городе бояться? У кого на меня здесь рука поднимется?

Хлопнув дверцей, он двинулся к черному проему подъезда. Телохранитель шел впереди.

Внезапно со стороны мусорки послышался какой-то шум, и впереди идущий резко обернулся: девушка, только что целовавшаяся с молодым человеком взасос, оставила свое занятие и почему-то двинулась наперерез, доставая сигаретную пачку.