– А вы – тетушка Кейт! – Генри вложил в восклицание всю теплоту и сердечность, на которую был способен. – Вы ведь позволите мне так вас называть? В конце концов, я почти член семьи! К тому же мне кажется, что мы знакомы целую вечность! Элли так много о вас рассказывала!

– Вранье! – объявила Кейт. – Сплошное вранье! – И повернулась к Элли.

Они не упали друг другу в объятия. Зато долго стояли, глупо ухмыляясь, точно два подростка, связанных лишь им известной тайной. В эти секунды сходство между тетушкой и племянницей было почти сверхъестественным, причем не в пользу Элли. Сияющий синий взгляд делал Кейт моложе, красивее, нежнее.

– Сколько лет, сколько зим! – сказала она и расплылась в ухмылке пуще прежнего, как будто банальность избитой фразы подлила масла в огонь ее природного юмора.

– Здорово выглядишь, – с широченной улыбкой отозвалась Элли. – С каких это пор ты взялась за шотландские танцы?

– Да уж месяц. Успехи так себе. Народные пляски нужно прочувствовать, а Тед у нас нынче в неважной форме... – она бросила неодобрительный взгляд на своего партнера, – и не желает, видишь ли, напрягаться!

Генри никак не мог привыкнуть к голосу будущей тетушки – слишком низкому, слишком глубокому и совсем уж слишком звучному для столь субтильной особы. Ведь в тетушке Кейт – он прикинул на глазок – никак не больше пяти футов...

– Багаж оставьте! – распорядилась Кейт. Все ее замечания, хотела она того или нет, звучали безапелляционно, как приказ, которому можно подчиняться, но запрещено обсуждать. – Ничего с ним не будет, позже разберемся. Умираю хочу выпить. Тед меня точно доконает своей беспомощностью!

– Великолепное предложение! Что может быть лучше! – подал голос Генри. Первая неудавшаяся попытка очаровать тетушку нисколько его не обескуражила, он весь так и светился теплотой и сердечностью. – Мы непременно подружимся, милая тетушка Кейт!