Холмс презрительно фыркнул.

-- На такой величественной, мрачной сцене надлежит разыгрываться более глубоким драмам, -- сказал он. -- Счастье для лондонцев, что я не преступник.

-- Еще бы! -- сказал я с чувством.

-- Вообразите, что я -- любой из полусотни тех, что имеют достаточно оснований покушаться на мою жизнь. Как вы думаете, долго бы я оставался в живых, ускользая от собственного преследования? Неожиданный звонок, приглашение встретиться -- и все кончено. Хорошо, что не бывает туманных дней в южных странах, где убивают, не задумываясь... Ого! Наконец-то нечто такое, что, быть может, нарушит нестерпимое однообразие нашей жизни.

Это вошла горничная с телеграммой. Холмс вскрыл телеграфный бланк и расхохотался.

-- Нет, вы только послушайте. К нам жалует Майкрофт, мой брат!

-- И что же тут особенного?

-- Что особенного? Это все равно, как если бы трамвай вдруг свернул с рельсов и покатил по проселочной дороге. Майкрофт движется по замкнутому кругу: квартира на Пэл-Мэл, клуб "Диоген" Уайтхолл -- вот его неизменный маршрут. Сюда он заходил всей один раз. Какая катастрофа заставила его сойти с рельсов?

-- Он не дает объяснений?

Холмс протянул мне телеграмму. Я прочел:

"Необходимо повидаться поводу Кадогена Уэста. Прибуду немедленно.

Майкрофт".

-- Кадоген Уэст? Я где-то слышал это имя.

-- Мне оно ничего не говорит. Но чтобы Майкрофт вдруг выкинул такой номер... Непостижимо! Легче планете покинуть свою орбиту. Между прочим, вам известно, кто такой Майкрофт?

Мне смутно помнилось, что Холмс рассказывал что-то о своем брате в ту пору, когда мы расследовали "Случай с переводчиком".

-- Вы, кажется, говорили, что он занимает какой-то небольшой правительственный пост.

Холмс коротко рассмеялся.

-- В то время я знал вас недостаточно близко. Приходится держать язык за зубами, когда речь заходит о делах государственного масштаба. Да, верно. Он состоит на службе у британского правительства. И так же верно то, что подчас он и есть само британское правительство.