— А что такое?

— А он, понимаешь, первым делом устроил незаконную прослушку.

Подключился к телефонам некоторых товарищей.

— Каких?

— Ну, тех, кто был как-то связан с последними днями и делами Максима Селиверстова.

— Совершенно незаконно! — возмутилась Светлова. — Но не так уж, надо заметить, и глупо…

— Ну, вот его на этом неглупом занятии и прихватили. Дежурная в диспетчерской, которой этот детектив-любитель представился мастером Филевского телефонного узла, оказалась очень недоверчивой.

— Вот даже как?

— Ага… Ключи она ему от технического шкафа с телефонными проводами дала, как он и попросил: хочешь проверять состояние коммуникаций — проверяй. Но потом, бдительная, позвонила на этот самый Филевский телефонный узел. И ей ответили, что никого не присылали. И на всякий случай послали уже настоящего телефониста-с проверкой. Ну, вот он и обнаружил диктофон, присоединенный проводами к телефонному номеру.

— А чей был номер?

— Одной из проживающих в этом доме дам. Теперь любитель сам под следствием.

— Понятно…

— В общем, для Майи и ее родителей это была предпоследняя попытка что-то выяснить.

— Предпоследняя? А последняя это, надо полагать, я?

— Угадала.

— Ну что ж, по крайней мере, спасибо за то, что ты такого высокого обо мне мнения.

— Не за что. Это не лесть, а правда. Ну, что, Ань, возьмешься за это дело?

— А что за газета? Ну, та, в которой этот журналист работал? — ответила вопросом на вопрос Светлова. — Я, честно говоря, не помню уж, когда и читала в последний раз газеты.

— Ну, газета как газета… Ты, может, даже и не слышала о такой. Сейчас вообще много газет, о которых никто не слышал. Крошечный тираж и сплоченный коллектив сотрудников, которые практически пишут сами для себя, своих родственников и знакомых. Сами пишут, сами читают, сами себя хвалят. Гонорары копеечные, но как занятие — довольно интересно…