--Чем?

-Тем, что должен доказать себе смысл жизни.

--Вот я и докажу. Поеду куда-нибудь...

Поначалу туманная, эта мысль стала быстро оседать в голове переливающимся инеем.

--Возьму и поеду прямо сейчас.

--Куда же ты поедешь?

--Какая тебе разница?.. Что, в Сирии некуда поехать?

--Верно, есть места симпатичные... Маалюля ничего, Забадани...

--Дерьмо твой Забадани! Вы все дальше Забадани не ездили. Каботажники! А на севере ты был?

-Куда уж нам в лаптях за паровозом! Да и чего там хорошего?

--Там природа, друг мой. Ширь.

--Ну и что? Поедешь за пятьсот кэмэ и увидишь, что там такая же сраная пустыня. Ехал бы лучше в Маалюлю - и ближе, и красивей.

--Ты дурак. Я там миллион раз был.

--Ну и съезди еще. Я там два миллиона, может, был.

-Тебе не понять. Это как зов.

-Ну-ну. Езжай, если у тебя такая идея с фиксой... Слушай, а может, лучше Бейрут? Вот куда бы я смотался.

--И не говори мне про него. Это же просто припадочная Ницца местного значения. Ты снимаешь трусы со своего плебейского преклонения перед банальщиной. Там, на севере, - мне рассказывал Муликов из культурного центра - серная река вытекает из земли. Зеленая река, понимаешь?.. Как стекло... или, наверное, как жидкая бирюза. Может, она прямо из ада течет... Ты в Бейруте такое увидишь?

Насчет ада Петруню задело.

--Да... Муликов - мужик с тараканами в голове... (это означало похвалу) И страну знает взад и поперек.

-Там вообще, наверное, ближе к аду, Петруня, -продолжал Андрей разрабатывать найденный сюжет.- Потому что вся земля пахнет серой, особенно к вечеру... и мост римский на Тигре... и лиловые горы... и еще чёрные горы... может, они торчат из самого пекла...

--Все равно, -капризно сказал Суслопаров, как будто Андрей умолял его тут же полюбить этот самый сирийский север, о котором наплел Муликов.- По пустыне тащиться... не люблю я эту вселенскую пудреницу...