"Почему ты не пишешь? Уже три месяца..."

"А ты сам не догадываешься?"

"Значит, конец истории?"

"Боюсь, что да."

"Быстро же..."

"Знаешь, надоело посылать письма на чужое имя. Он хоть есть в природе, этот Покасюк?"

Вздох.

Альфа Кассиопеи отключила связь за дальнейшей ненадобностью. В том месте, где была болевая точка, настроенная на Москву, осталась только какая-то неслышная мелодия, что-то виолончельное. Потом другая мелодия прилипла к зубам, как ириска. Ну конечно - севильяна "No te vayas" - "Не уходи". Он усмехнулся, но продолжал насвистывать:

"Y еl bагсо se hace pequeno

Quando se aleja en el mar..."

{"И лодка, уплывающая в море,

Cтановится всё меньше" (исп.)}

Потом он услышал, как стукнула дверь, и позвал:

--Мисюсь, это ты? -хотя и без того прекрасно знал, что пришла жена с пробежки по лавкам.

Мисюсь, она же Верусь, она же Вероника, появилась в дверях с белым пластиковым пакетом магазина '"Reddies" в руках. Он увидел спокойные глаза под чёрным лаком гладко зачесанных волос, подумал, что надо что-то сказать.

-Ну как, удачно?

-Нормально,-сдержанно ответила жена.

Какая она всё-таки умница, у нее таких глупостей не будет: завести роман и уехать в Сирию.

Белый пакет удалился в сторону кухни, и уже оттуда донеслось:

-Андрей, иди сюда, помоги мне.

Он встал и пошел перекладывать банки и свертки из сумки в холодильник.

-Я тебе шарф купила, ходи обязательно в шарфе, у нас сегодня на балконе лужа замёрзла,

Он подошел и прижался к ней, как к волшебному источнику, из которого черпал жизненную силу.

-Мисюсь, ты меня любишь?

-Ой, отстань, не вовремя момент выбрал, у меня даже обеда нет.

Вот предлог, чтобы оскорбиться, найти оправдание... для чего угодно оправдание, невесело усмехнулся он.

-Я тебя люблю, Мисюсь.