– Нашелся такой – пиши, говорит, протокол. Что я ему, писатель!

– Разберемся. Может, и сам писать умеет, – невозмутимо сказал второй.

Я поднялся по лестнице в два пролета и вошел в комнату. И даже поздоровался:

– Здравствуйте...

Вместо ответа второй инспектор, похожий лицом на колобка, сунул мне под нос какой-то прибор. И угрожающе рявкнул:

– Дыхни-ка.

Я дыхнул, как и полагается законопослушному человеку.

– Охренел совсем. Пьяный или вчерашнее еще? – спросил мент.

– Да ты на него посмотри, – сказал его товарищ. – Не меньше ведра водки заглотил.

– Я верующий мусульманин и не пью, – возразил я твердо.

– Это ты имаму рассказывай. А мы будем составлять постановление на изъятие прав.

Видимо, не пожелав расстаться с пятьюстами рублями, я сильно прогадал. И понял сразу, что с меня требовать будут больше. Чтобы не тянуть время, спросил сразу, рассчитывая хотя бы на двойное увеличение традиционной ставки:

– Сколько с меня, ребята?

– Пять тысяч, – сказал первый инспектор.

– Каждому, – добавил второй. – А нас трое. Считать умеешь? Считай.

Думал я недолго, криво и с неодобрением ухмыльнулся и полез за спину под куртку. Таким движением обычно достают бумажник из заднего кармана брюк. У меня там в самом деле лежал бумажник. Но рука потянулась отнюдь не в брючный карман. Не люблю наглость. И потому сзади из-за брючного ремня я вытащил «Вальтер» калибра 7,65. Менты поняли все и сразу.

– Мальчики, – сказал я. – Почему вы никогда на ориентировки не смотрите? У вас внизу висит мой красивый портрет.

– Что? – не понял круглолицый инспектор.

– В ориентировки по розыску, спрашиваю, почему не заглядываете?

– Мы задерживать никого не собираемся. Это не наше дело, – на что-то еще, видимо, надеясь, сказал первый.

– А зря. Если бы смотрели, не всех бы и останавливали.

Я стрелял в голову, так всегда надежнее. И стрелял точно.