Передо мной стояла девушка в белом платье. Я совсем забыл о том, что видел, как она сошла с площадки для танцев в этот полутемный проход. Она должна была стоять совсем недалеко во время моих атлетических упражнений с «ястребиным лицом».

— Здравствуйте, мистер Скотт, — проговорила она. — Я — Эллен Эмерсон.

Это был тот же поразительно приятный голос, который я слышал по телефону. Но теперь, не искаженный никакими механическими и электрическими помехами, мягко слетающий с ее губ, он был похож на нежную ласку, ленивый шепот неги между двумя поцелуями, голос, созданный для полуночи, коктейлей и тихой музыки.

— Вы можете мне поверить, — сказал я, — но я все время надеялся, что вы — это вы. Хелло!

— Хелло!

— Но мои надежды уже начали таять. Когда вы подошли ко мне раньше, я решил, что вы — хозяйка «Сринагара» или нечто в этом роде.

Она улыбнулась. Но еще до улыбки я заметил, что уголки ее плавно очерченного рта слегка приподнимались кверху, прячась в мягких ямочках на нежных щеках, словно ее алые губки всегда были готовы к улыбке. Здесь было достаточно света, чтобы, стоя так близко от нее, я мог видеть отчетливо ее лицо, полураскрытые губы, слегка выступающие скулы и темные глаза. Особенно глаза. Они были большие и тенистые, глубокие и темные, как глаза дочерей Индостана, глянцевитые и горящие теплым внутренним светом, словно подсвеченные изнутри. Я снова подумал об огне, закованном в лед, но теперь, когда я был так близко от нее, слой льда показался мне очень тонким.

— Тем не менее, я счастлив, что вы вместо этого оказались моей клиенткой, — сказал я. — Или это уже не так?