— Я полагаю, мне следует поблагодарить вас, — ее тон уже несколько напоминал прежний.

— Это… уж как вам будет угодно! — мой тон тоже стал напоминать прежний. Ее обнаженная фигурка отчетливо виднелась всего в нескольких футах внизу подо мной, и, хотя света было мало, она представляла собой восхитительно захватывающую картинку, стоя, слегка откинувшись, на перекладинах трапа и держась на вытянутых руках за канаты.

— А что, в самом деле кто-то хотел ударить вас по голове?

— Ей-богу, будь я проклят, если… э, да один тип пытался стукнуть меня кастетом. А вы решили, что я все это выдумал?

— Да нет, просто я до сих пор не была знакома с людьми, которых бьют по голове.

— Держитесь ближе ко мне, детка, и вы познакомитесь с целой кучей!..

— А что в вас такого особенного?

Послушайте, Банни, дорогая, — сказал я, собрав остатки выдержки и спокойствия, — вы никогда не узнаете этого, если собираетесь стоять всю ночь там, внизу, на трапе!

Она засмеялась — первый смех с момента нашей последней встречи, и это был поистине приятный звук! Затем она проделала остаток пути наверх. Когда она поднялась ближе ко мне, я впервые увидел ее лицо, неясно различимое в ночном полумраке, но, тем не менее, чертовски привлекательное, бойкое, с веселой озорной улыбкой на губах. Такое лицо бывает у девочек, привыкших верховодить мальчишками. Под ним, чуть пониже — только что оформившаяся нежная женская грудь с двумя темными пятнышками сосков, колыхавшихся в такт при каждом движении ее тела. И еще ниже — две хорошенькие ножки, влажно поблескивая, энергично карабкались вверх по трапу.

Достигнув фальшборта, она расчетливым гимнастическим движением перебросила ногу через поручень, села на него верхом, перебросила вторую ногу и спрыгнула на палубу.

За ее спиной зеленые, красные, желтые огоньки Зоны отдыха и развлечений Бальбоа искрились и переливались разноцветной, пятнистой радугой, отражаясь на ее мокрой коже, правда я их теперь перестал замечать, потому что у Банни были свои зоны отдыха и развлечений, куда более привлекательные для меня.