Окурок прочертил в темноте изогнутую траекторию и погас. Рядом с местом его падения в воде мелькнуло что-то белое. Возможно, фокусировка моих глаз все еще была расстроена продолжительным созерцанием стройных загорелых бедер, извивающихся в танце там, внизу, у спардека, и они почудились мне теперь в волнах. У меня было такое впечатление, будто я и раньше замечал это белое пятно, только не обращал на него внимания. Впрочем, теперь его нигде не было видно, и я снова обернулся к танцующим.

Отсюда мне был виден лишь небольшой квадратный кусочек палубы, используемой в качестве танцевальной площадки, но это был, несомненно, наиболее интересный кусочек. Джаз «Комбо» с плавной непринужденностью играл «Сибоней», и те же самке бедра неистово атаковали пространство и вообще все, находившееся в пределах их досягаемости, что практически составляло все остальное. Красное платье вздымалось, как пламя, в свете развешенных всюду лампионов. Затем, словно выстреленная из катапульты, она исчезла из поля зрения, и это произвело такое впечатление, будто внезапно остановился мотор, приводящий в движение весь этот фейерверк веселья. В поле зрения появились пары, плотно прижавшиеся друг к другу в своей собственной современной интерпретации полинезийского брачного танца, потом они тоже исчезли с этого кусочка палубы. Я оторвался от поручней и направился по узкому проходу к танцевальной площадке.

Справа от меня, за темным пространством залива, усеянным мелкими лодчонками и катерами, стоящими на якоре или снующими от одного берега к другому, россыпями бриллиантов сверкали огни полуострова Бальбоа.

Не более чем в сотне ярдов от меня простирался небольшой песчаный пляж, а за ним, в нескольких футах — пестрота и сутолока знаменитой Зоны отдыха и развлечений Бальбоа. Время от времени оттуда долетали звуки музыки от карусели, резким диссонансом вплетавшиеся в более гармоничные мелодии нашего «Комбо», и яркие огоньки от колеса обозрения медленно пробегали по павильонам с аттракционами, расположенными внизу под ним.