— Ну и черт с ним! — сказала она. — Почему мы не танцуем?

— В самом деле, почему?

Мы пошли танцевать. Мы поставили наши стаканы на палубу, вошли на отполированную площадку перед «Комбо» и начали танец. Но это было значительно больше, чем просто танец. Это было похоже на то, как если бы вы танцевали фокстрот и одновременно решили отутюжить брюки или то, что их заменяет у партнерши. Что-то вроде предметной лекции по анатомии в четырехтактном ритме: обещание в три такта и сумасшествие на четвертом. В общем, голова кружилась у меня не только от «бурбона».

Посреди танца я остановился, отдуваясь.

— Ух… Мне надо освежиться!

— Но мы же не закончили танец!

— Ты, может быть, и нет, бэби, но я уже выдохся!

— Ну, Скотти!.. Еще одну минутку, последнюю.

— Следующая минута будет последняя, о'кей? Нет. Спасибо, не могу…

Я говорил твердо и решительно. Если можно вообще говорить решительно, задыхаясь и дыша открытым ртом, как рыба на солнцепеке.

— Я действительно должен выпить чего-нибудь.

Пока она говорила со мной, фокстрот закончился, и парни из джаза сделали короткий перерыв. Эрлэйн и я допили свои стаканы, затем она сказала:

— Ты смешной, Скотти… Ты хороший парень, но я хочу танцевать. Я с ума схожу от танцев!

— Я это почувствовал…

— Так что я пойду и поищу кого-нибудь другого с родственной болезнью и более живого…

— Может, если бы это был не фокстрот… — слабо начал я, затем переменил тон и бросился в нападение: — Я достаточно живой! У меня столько жизненных сил, что… — я запнулся. — Кстати, что вы имеете в виду под «родственной болезнью»? И в каком смысле «более живой»?

— О, Скотти! Ты опять споришь!

— Опять? Кто из нас…

— О, вот Зимми! — воскликнула она.

— Зимми? Какой еще Зимми?

— Гуд бай, Скотти! Как-нибудь еще увидимся! Я пошла танцевать шифли с Зимми!