Денисов положил трубку, помолчал. Сообщение дежурного его словно подстегнуло.

— Во что вы играли ночью? — спросил он. — В терц, в дербец, в стос?

В кабинете стало еще тише. Денисов понял, что не ошибся.

— Банк был велик?

Никто не ответил, но теперь он знал точно: игра шла большая. По словам проводницы, они произнесли имя Катенька. «Катеньками» называли сторублевые купюры со времени выпуска первых бумажных денег — за портрет Екатерины Великой на ассигнациях.

Денисов подошел к окну.

Неприметный в темноте вагон напротив наполнялся пассажирами — то в одном, то в другом его конце вспыхивали светлячки сигарет. Портьеры в классе задернуты не были, и курившие, должно быть, видели небольшой зал с учебными пособиями в простенках и четверых мужчин, собравшихся здесь в ранний час.

— Так или иначе, придется об этом говорить… — сказал Денисов.

Звонок раздался совсем некстати. Докладывал младший инспектор:

— Доставили железнодорожные билеты, они оставались в вагоне… Проводница передала.

- Как с моими справками?

— Проверил по адресному…

Денисов наконец положил трубку, повернулся к прибывшим:

— Что за игра? Обычная академическая?

Юрий Николаевич устроился удобнее на стуле, вытянул ноги.

— Бог мой! Я и сам не знаю, что за игра! — он прикрыл веки пальцами. Алексей! В этом вопросе вы наиболее сведущи, от вас все зло. Вам и карты в руки. Извините за неудачный каламбур.