Сквозь незакрашенные половинки стекол виднелись резиновые трубки, яркий свет заливал операционный стол. За спинами хирургов нельзя было ничего разглядеть. Когда один из хирургов отодвинулся, на столе мелькнуло мучно-белое лицо, застывший в гримасе рот.

В противоположном углу лежали уже виденные Денисовым в эту морозную ночь легкий плащ и шляпа.

Желтого из свиной кожи портфеля в машине не было.

«Сдать в камеру хранения он вряд ли успел, — подумал Денисов. — Прошло всего несколько минут после того, как я его видел…»

Сабодаша, дежурного врача и медсестру Денисов догнал в конце перрона. В одноэтажном домике помещалась камера хранения по перевозке багажа на-другие вокзалы — передвижная. Дальше начиналась стройка, глухой забор обнимал строительство новой гостиницы и прирельсового железнодорожного почтамта. На целый квартал тянулись подъемные краны.

— Здесь, — показал сержант.

Между забором и домиком, в закутке, лежало несколько досок. Снег на верхних отсутствовал. Взлохмаченная гряда снежных комков тянулась к обледенелой дорожке.

— Ведь знал! Знал, что в таких случаях первым делом сообщить в милицию надо, — сказал врач. — А тут как из головы вылетело… — В отсутствие Денисова между Антоном и врачом произошло неприятное объяснение.

— Вы в это время больного обрабатывали, — подсказала медсестра.

Она куталась в длинное, как шинель, пальто, наброшенное на плечи, и все-таки не уходила.

— Да, да, — вспомнил врач. — Сильнейший ушиб руки.

Сабодаш насторожился:

— Руки?

— Кисть пострадала… Но когда сообщают, что человек погибает…

— Тот больной, е ушибом руки… Он записан?

— Нет, в том-то и дело, — нездоровый румянец на щеках врача казался наведенным: грустное лицо комика под слоем грима. — Я сразу сюда побежал!