Раздула горная ведьма угли, растопила очаг, поставила на него огромный-преогромный горшок с медвежатиной и опустила туда лепешки. Такого вкусного угощенья бабушка Акадза отродясь не пробовала.

— Спасибо за угощение. Теперь мне пора в деревню возвращаться, сказала она, собираясь домой. А горная ведьма ей и отвечает на это:

— Зачем тебе так спешить? Оставайся мне помогать. А через двадцать один день вернешься домой.

Ничего не поделаешь, чему быть, того не миновать. Осталась бабушка помогать горной ведьме по хозяйству, то воды принесет из колодца, то ноги горной ведьме разотрет, а про себя все думает: съедят меня, не сегодня завтра. Так прошел двадцать один день.

Бабушка Акадза и говорит с опаской:

— Дома у меня беспокоятся. Можно мне теперь уйти?

— Что же поделаешь. Придется тебя отпустить. Возвращайся в деревню. Хочется мне чем-нибудь тебе отплатить. Подарю-ка я тебе отрез парчи. Это не простая материя. Сколько бы от нее ни отрезали кусков, на следующий день ее становится столько же, сколько и прежде.

А я прослежу за тем, чтобы у тебя и твоих соседей всего было вдоволь, отгоню прочь болезни и призову удачу, — сказала горная ведьма старушке, а затем позвала Гара.

— Гара, домчи бабушку до дома.

— Да я и пешком как-нибудь вернусь. В мои годы не годится летать по воздуху, словно молоденькой, — бабушка замахала руками, отказываясь. Но Гара подскочил к старушке, посадил ее к себе на спину и с радостным криком: «Закрывай глаза», — взлетел в воздух. Бабушка крепко зажмурилась. Летят они, только ветер в ушах звенит. Вдруг все стихло, видно, на землю опустились. Открыла бабушка глаза и видит перед собой родной дом.

— Гара, зайди в гости, отдохни, — сказала старушка, но, оглянувшись по сторонам, обнаружила, что Гара уже скрылся из виду.

Не успела старушка зайти в дом, как услышала, что раздаются оттуда странные звуки. Монахи читают сутры, словно о душе покойного молятся. Да к тому же чей-то плач слышен. Неужто и вправду кто-то умер? Старушка испугалась и вбежала в дом с криком: