— Как же так у вас тут получается: "пришла Нина Степановна", потом нигде не сказано, чтобы она уходила, потом смотри: "встретил Нина Степановна". Откуда же встретил, когда она не уходила?

— Не знаю, — искренне пожал плечами человечек. — Только так и была, если записана. Мой братка очень аккуратный человека.

— Но сам-то посмотри, разве может так быть?

— Я не знаю, значит, так и была.

— Но не мог же человек откуда-то прийти, если он не уходил никуда!

Человечек грустно улыбался и смотрел на меня вроде как даже с сочувствием: мол, такой большой дядя и простой вещи понять не может.

"Как же он похож на брата!" — снова подумал я.

И тут застонал, словно от зубной боли. Надо же таким идиотом уродиться! Ну конечно, это были сестры-близнецы! Или двойник Нины. Что же я сразу не догадался! Провели, как на мякине. А на деле все оказалось банально просто. Впрочем, как и все гениальное.

Погоди, погоди, притормозил я себя. Не так скоро. А для чего в таком случае я им нужен? Убить Нину, вместо неё — сестра или двойник, так… А зачем? Да, может, чтобы деньги получить — завещание или страховка… Мало ли что? Но с какой целью тогда таскать сюда, в дом, этого двойника, рискуя все провалить? И к чему убивать вахтера? Ищи мотив! Ищи мотив! — твердил я себе. Но мотив не находился.

— Можно я возьму это с собой? — потянулся я к журналу.

— Не сегодня, ладно, да? — жалобно попросил человечек, сузив плачущие глазки.

Я помедлил и убрал ладонь с журнала. Я, конечно, понимал, что у меня из рук уходит единственная ниточка, единственная улика. Но не отбирать же у убитого горем человека последнюю память о брате в такой тяжелый момент.

— Хорошо. Не сегодня, — согласился я, почувствовав, как запершило у меня в горле.

Нагнувшись, я вышел из каморки, чтобы завтра же пожалеть о проявленной слабости. Потому что, когда я пришел на следующий день, на вахте оказался совсем другой человек. Это был пожилой флегматик. На все мои вопросы он отвечал тем, что поставлен временно, а постоянный вахтер уехал, повез тело внезапно умершего брата на родину, хоронить. Где она, эта родина, он не знал. И только когда я уже собрался уходить, он окликнул меня в спину: