Резко и сильно пахло спиртным, непонятно откуда. Я повел глазами: вокруг — никого, абсолютно пустая комната с тусклой лампочкой под потолком и кроватью рядом с моей. Она была пуста и вид имела казенный. Маленькое грязное окошко забрано решеткой. Двери обиты жестью, с глазком. Что-то вроде камеры, но не тюрьма.

Я чуть-чуть приподнял голову, тихо и осторожно. Лежал я поверх одеяла в трусах и майке, чем-то облитой. Я принюхался и догадался, откуда так сильно пахло спиртным. От меня! И во рту ощущался вкус перегара. Я откинулся на подушку и застонал. Меня ограбили! И тут же понял, где нахожусь: в вытрезвителе! Меня мало того что ограбили, но ещё и подставили.

Я постарался взять себя в руки, потом тихо встал на ватных, подгибающихся ногах и принялся стучать в дверь — довольно сильно, но не слишком. Ровно настолько, чтобы дежурные услышали, но не разозлились. А то в таких заведениях народ работает нервный, могут и повязать, и тумаков надавать.

Пришел молоденький сержант, и по его свежему лицу я догадался, что мне относительно повезло: я попал на только что заступившую смену, пока ещё не обозленную и настроенную вполне благодушно. Сержант отвел меня в туалет, а потом в душевую, где я долго и ожесточенно хлестал себя тугими струями ледяной воды, выбивая из всех клеточек тела и мозга туман алкоголя. После моциона сержант доставил меня в дежурную комнату, где старший сержант стал заполнять с моих слов карточку на меня. Когда он спросил мои данные, я предложил посмотреть мои документы.

— Мужик! — усмехнулся старший сержант. — В какие такие документы? Ты хоть знаешь, где и в каком виде тебя подобрали?

Я как-то сразу поскучнел и уныло замотал головой.

— Он не помнит! — почти радостно воскликнул старший сержант. — Да тебя притащили в том, в чем ты сейчас стоишь. И валялся ты около мусорных баков. Это надо же так напиться!