— Я много где служил, — осторожно ответил я.

— Пожалуйста, кратко: где, почему уволились? — не принимая моей дипломатии, переспросил он раздраженным тоном.

— После школы служил в армии, в комендантском взводе, после армии школа милиции, работал постовым, потом оперативником, окончил курсы, служил в Московском уголовном розыске…

— На Петровке, в МУРе? — перебил шеф, все так же не отводя от меня глаз.

— Так точно. В МУРе, только…

— Детали можно опустить, дальше, — нетерпеливый шеф погонял меня как лошадь, я даже взмок.

— Был оперативником, старшим оперуполномоченным, вышел по выслуге на пенсию. По новым временам работал в баре вышибалой, потом в службе стабилизации в страховом банковском агентстве, в частном сыскном агентстве и вот — в вашем банке.

Я замолчал, разглядывая начальство, вернее — его макушку. Он покачался на каблуках, все так же высверливая мой пупок. Я даже несколько забеспокоился. Мне показалось вдруг, что под рубашкой у меня что-то зашевелилось, и я с ужасом подумал: не экстрасенс ли наш шеф и не развяжет ли он мне пупок. Но он прервал мои мрачные мысли.

— Хорошо. Это на вопрос, где вы служили. А я спрашивал: где и почему ушли. Я слушаю…

С пупком моим явно происходило что-то неладное, но я героически смолчал, лишь одернул пиджак и сложил руки на животе. Но шеф впервые за всю беседу поднял на меня взгляд, и мне пришлось убрать руки, предоставив ему ковыряться в моем пупке сколько вздумается.

— Из МУРа я уволился по выслуге лет, в баре не работа, а сплошной мордобой, платили мало, били много…

— Вас? — удивился шеф, во второй раз поднимая голову.

— Увы, — развел я руками. — Всегда найдется кто-то здоровее тебя, а то и несколько сразу, да и предметов под рукой в баре множество. А главное зарплата для такой работы мизерная. Да и страховку отказывались выплачивать. А при такой службе — сами знаете — все до поры до времени. Кому охота за просто так рисковать?..