Выпрямившись он внимательно взглянул на Фредерику, которая ответила ему оценивающим взором и тут же в замешательстве опустила глаза. Но она успела заметить, что у мужчины серые глаза, какие романисты называют «стальными», строгое лицо и высокий лоб. Волосы поседели на висках, а тело утратило стройность юности.                                                   

«Мне уже четвёртый десяток, а я краснею, как девоч­ка», — подумала Фредерика

— Привет, полковник, — низкий раскатистый голос принадлежал недавнему собеседнику Фредерики — толсто­му грузчику, который притащил наполовину заполненный мешок с почтой.

—  Привет, Вилли, — ответил тот, кого назвали пол­ковником. Он развернул аккуратно сложенную газету и сел на багажный ящик. Фредерика, у которой не было причин задерживаться, прошла к вагону.

«Двадцатиминутное ожидание ради десятиминугной поездки, — думала она, усаживаясь на пыльное плюше­вое сидение. — И, вероятно, придётся добавить ещё десять минут». Но тут послышался гудок, и поезд тронул­ся назад от станции. В вагоне, кроме Фредерики, никого не было, она не удержалась, прошла назад по проходу и выглянула в окно. Человек, которого назвали полковни­ком, отложил газету и смотрел прямо на неё. Она быстро нагнулась и вернулась на своё место; как всегда, почув­ствовав, что вспыхнули щёки.                            

-   Что меня заставило это сделать? - вслух спросила она. И добавила: - Веду себя как школьница. Но всю, короткую поездку до Южного Саттона глаза не оставляли ее и были стерты из памяти только хлопотами приезда и усройства на новую работу. Выходя из вагона на станции Южный Саттон,Фредерика почувствовала, что стало еще жарче. Но оглядевшись, она успокоилась. Летний мирный воздух благотворно действовал на неё. Поля кругом были усеяны ярким черноглазым гибискусом и белым клевером, цветы про­бивались даже через доски платформы. За полями темнели хвойные деревья и несколько низких крыш.