Фредерика бешено заколотила по тонкой двери сбор­ного дома. Звуки прозвучали как удары барабана в тишине ночи.

—  Боже! — сказал Питер, быстро открывая дверь. — Незачем будить мёртвых. Какого дьявола?

—  Это я, Питер. О, Питер, Питер, она мертва. Мард­жи, наверное, ведьма.

—  Фредерика, это вы? О чём вы говорите? — но тут полковник разглядел её побледневшее лицо, взял за руку и почувствовал, что она дрожит. — Заходите и расскажи­те, в чём дело. Здесь ничего плохого не может произойти, Фредерика. У вас кошмар из-за того, что мы слишком много чепухи наговорили.

—  Нет! Нет! Питер, я не могу зайти. Вы должны пойти со мной. Это... это Кэтрин Клей. Она мертва. Там, у магазина. В моём гамаке, на моём дворе, — Фредерика заставила себя говорить медленно и отчётливо, и наконец Питер понял, что она говорит серьёзно.

—  Хорошо, Фредерика, я вам верю, но прежде чем мы пойдём, вам нужно выпить.

Он провёл её в кабинет, раскрыл ящик стола и достал небольшую серебряную фляжку. Из шкафа взял бокал и налил немного.

—  Коньяк. Вам необходимо. Не пейте залпом. Фредерика подавилась, подняла голову и попыталась улыбнуться. Потом, как послушный ребёнок дозу лекар­ства, допила коньяк.

Спиртное подействовало волшебно, Фредерика почув­ствовала себя гораздо лучше. Лицо Питера казалось совьим в свете зелёной настольной лампы.

—  Спасибо, — сказала она. — Всё в порядке. Идёмте. Я... я не хочу, чтобы она лежала там одна.

—   Если она мертва, моя дорогая Фредерика, пять минут не составят никакой разницы, — мягко напомнил ей полковник.

—  Я знаю, но...

Впоследствии Питер и Фредерика не раз дивились её непреодолимому стремлению сразу вернуться в магазин. Хотя инстинкт предупреждал её, что смерть эта не естес­твенная. Да, даже тогда...