На улице опять шел дождь, не такой сильный, как вчера, но все равно противный. Я поднял воротник плаща и поймал такси до библиотеки. В библиотеке, обложившись для вида прошлогодними подшивками «Дейли Ньюс», я крепко задумался. Наверное, Тони действительно может мне помочь - сделать левые документы и вывезти из города. А что, если нет? Что, если Тони заметут, когда он будет делать для меня документы? Я сам не смогу спрятаться или уехать - я не умею этого делать и спалюсь при первой же возможности. А даже если и смогу, или у Тони все выйдет гладко - что потом? Устроиться на работу? Ха-ха. Уже смешно. Кем? Я же ничего не умею. Мойщиком окон или доставщиком пиццы? Горбатиться вместе с мексиканцами и русскими с утра до ночи за три-пять сотен в неделю? Я же сдохну через месяц. Или еще хуже - не сдохну, а тихо опаду на дно и буду доживать свои дни под каким-нибудь мостом в компании таких же доходяг. Нет уж. Может быть, через неделю я очень пожалею об этом своем решении, но пока... пока лучше уж я здесь побарахтаюсь. Так.

Приняв это решение, я сразу почувствовал себя легче. Дальше. Дока я не убивал, но как объяснить это папе Бруно? Интересно, если я поклянусь на библии, он мне поверит? М-да... что-то сомнительно, не факт, что он вообще захочет меня слушать. Лучше всего, конечно, было бы найти настоящего убийцу и поднести его папе в подарочной упаковке, причем, по телефону - по телефону очень сложно застрелить человека, не выслушав его.

Я уже говорил, что знаю свои границы, я - не Ниро Вульф и даже не Арчи Гудвин, чтобы надеяться обскакать всю армию папы Бруно, включающую полицию города, в деле поимки преступника. Но у меня есть несколько преимуществ: во-первых, они наверняка уже никого не ищут, потому что думают, что убийца - я, но я-то точно знаю, что это не так; во-вторых, я знаю, что Док опасался какой-то бабы; в-третьих... в-третьих... чего ж в-третьих? Тут мой взгляд упал на пакет, который я уже полдня таскал с собой, даже не пытаясь в него заглянуть. Мысленно обозвав себя болваном, я достал из пакета коробку из серого картона (тяжеленькая), открыл ее и тут же захлопнул.