Хотя с другой стороны, я как бы все же не полноправный член организации, а так - на подхвате. И если на то пошло, проблемы должны были бы начаться у Дока. Но Доку уже хуже не будет - все его земные проблемы закончились три дня назад, вскоре после моего визита в Намато билдинг, где на тринадцатом этаже находилась его берлога. И, как я понимаю, моя жизнь зависит от того, удастся ли доказать, что душа Дока покинула этот грешный мир именно после моего визита, а не во время его.

Док, вообще, был личностью уникальной. Мне бы одну десятую его мозгов и я бы давно жил себе в бунгало со своим пляжем на Гаваях в окружении шестнадцати горячих мулаток. Но потребности Дока так далеко не простирались, ему достаточно было крыши над головой, компьютера с интернетом и чего-нибудь пожрать-попить. И прочной двери с надежными замками.

Есть такая болезнь - паранойя.

С тех пор, как Док работает - то есть работал - у папы Бруно, я никогда не слышал, чтобы он хоть раз вышел из своей берлоги на тринадцатом этаже. А работа Дока заключалась в том, что он сидел день и ночь, уткнувшись в свой комп, а временами поднимал трубку, звонил по одному номеру и сообщал, что такой-то и такой-то, проживающий там-то и там-то, занимается тем-то и тем-то. И что характерно, этот такой-то очень не хочет, чтобы о его делах кто-нибудь узнал. Все. Остальным занимались ребята папы Бруно, а Доку на счет капала очередная капелька. Мавр как-то проболтался мне, сколько деятельность Дока приносит папе Бруно в месяц - я был впечатлен. Неудивительно, что папа так Дока ценил.

Док, кстати, не всю жизнь работал на папу Бруно, начинал он сам по себе. Но в начале двухтысячного года, аккурат, когда весь народ праздновал Миллениум, Док пронюхал про шашни жены нашего сенатора. И наехал на нее со стандартным «Если вы не хотите, чтобы все стало известно, положите кучу баксов мелкими купюрами в мусорный мешок» и т.д. и т.п. Вот только Док не озаботился узнать, кто такой этот тип, к которому бегала ветреная женушка, пока сенатор заседал в Вашингтоне Ди-Си.