Неожиданно Рима с глухим стоном упала в обморок. Не подхвати я ее в последний момент, она бы рухнула на пол. Я опустился на колени, поддерживая ее голову, хотя меня самого впору было поддерживать.

— Сделайте что-нибудь, — крикнул я полицейскому, — она же кровью изойдет!

К нам подошел тот полисмен, что был поспокойнее. Он достал карманный нож и отрезал напрочь рукав ее водолазки. Осмотрев длинную глубокую рану на ее руке, он вытащил из кармана пакет первой помощи и менее чем за минуту наложил повязку и остановил кровотечение.

К этому времени Расти успел объяснить другому полисмену, как было дело; тот подошел к плюгавому и ткнул его ногой.

— Осторожно, — сказал я, все еще поддерживая Риму. — Это наркоман, и он накачался под завязку.

Полисмен презрительно ухмыльнулся.

— Неужели? Думаешь, я с наркоманами дела не имел?

Плюгавый внезапно ожил. Он вскочил на ноги, сгреб со стойки графин с водой и, не дав полисмену опомниться, грохнул его по голове. Графин взорвался, как бомба, оглушенный полисмен осел на колени.

Плюгавый повернулся. Его сычьи глаза сразу отыскали Риму, которая едва начала приходить в себя. Выставив горлышко разбитого графина, как пику, он бросился на нее, и вот тут я действительно испугался.

Я держал ее, стоя на коленях, и в этом положении был беспомощен. Если бы не спокойный полисмен, он сделал бы фарш из нас обоих.

Полисмен пропустил его мимо себя, а затем хватил дубинкой по затылку. Плюгавый ткнулся лицом в пол и откатился в сторону, смертоносная «розочка» выпала из его руки.

Полисмен наклонился над ним и защелкнул наручники, потом велел Расти вызвать «скорую». Другой полисмен, пошатываясь и бормоча ругательства, прислонился к стойке и оперся на нее локтями, зажав голову в ладонях.

Я помог Риме встать на ноги и усадил ее на стул достаточно далеко от того места, где лежал плюгавый. Она вся дрожала и была близка к шоку. Я стоял рядом и придерживал ее, а свободной рукой прижимал платок к своему лицу.