– Сомнения?

Ей не удалось ухватить пластиковый стаканчик с водой. Чтобы скрыть, как у неё дрожат руки, она сжала ладони. Ингер Йоханне собиралась ответить, но голос словно пропал. Она сглотнула.

– Я не понимаю, каковы причины, позволяющие утверждать что-нибудь подобное.

Ведущий взмахнул рукой, нахмурился – он был явно раздражён, что Ингер Йоханне нарушила тщательно продуманный ход беседы.

– Конечно, такая возможность имеется, – поправилась она. – Дети могли подвергнуться сексуальному насилию, но, судя по известным обстоятельствам дела, речь идёт о совсем ином преступлении. Я не работаю в полиции и знаю подробности лишь из средств массовой информации. Однако я могу предположить, что пока следствие не установило ничего определённого об этих двух… похищениях, не следует говорить… что между ними вообще существует какая-нибудь связь. Я согласилась прийти на эту передачу потому, что мы договорились…

Она с трудом сглотнула ещё раз. В горле пересохло, а руки дрожали так сильно, что ей пришлось убрать их со стола, спрятать от камеры. Ей нужно было отказаться приходить сюда.

– А вот Сольвейг Гримсрюд, – перебил ведущий и перевёл взгляд на даму в чёрном костюме, с волосами цвета серебра, – лидер нового движения «Защитим наших детей», склонна утверждать, что мы имеем дело с педофилией.

– Исходя из того, что нам известно о подобных происшествиях в зарубежных странах, крайне наивно было бы предполагать что-либо иное. Весьма сложно представить себе иной мотив похищения детей – детей, которые абсолютно непохожи друг на друга, если верить газетам. Все мы читали о подобных случаях в США и Швейцарии, не говоря уже о нашумевших процессах, недавно прошедших в Бельгии… Мы изучили эти дела, нам известен их исход.

Гримсрюд слегка ударила себя в грудь. От этого микрофон, который был прикреплён к лацкану пиджака, начал фонить. Ингер Йоханне увидела, как схватился за голову оператор, стоящий за камерой.