Мужчина раздавил таблетку валиума и высыпал порошок в стакан. Маленькая доза, мальчик только уснёт от транквилизатора. Важно было, чтобы он умер во сне. Так легче, практичнее. Сложно сделать укол ребёнку, если он плачет и брыкается.
Он захотел пить, глядя на пузырящийся напиток в стакане, и медленно облизал губы. Мурашки пробежали по спине – он испытывал чувство, близкое к восторгу: тщательно продуманный план начал осуществляться.
Потребуется шесть недель и четыре дня, если всё пойдёт как задумано.
9
Не верилось, что скоро лето. Над озером Согнсванн лежал серый туман, а деревья по-прежнему стояли без листьев. Только на редких ивах можно было разглядеть набухшие почки, а на южных склонах вытянулись длинные стебли мать-и-мачехи. Иначе вполне можно было предположить, что это четырнадцатое октября, а совсем не четырнадцатое мая. Шестилетняя девочка в красном спортивном костюме и жёлтых резиновых сапогах стащила с себя кепку.
– Нет, Кристиане! Не подходи к воде!
– Пусть поплещется. Она же в сапогах.
– Господи, Исак, здесь же глубоко! Кристиане! Нет!
Девочка будто ничего не слышала. Она уже стояла по колено в воде, напевая какой-то однообразный мотив. В сапогах хлюпала вода. Девочка с отсутствующим взглядом повторяла четыре ноты, снова и снова.
– Ты же вся промокла! – простонала Ингер Йоханне Вик, вытаскивая девочку из воды.
Девочка радостно улыбнулась, разглядывая, как мать выливает воду из сапог, и перестала петь. Ингер Йоханне взяла её на руки и отнесла на скамейку, стоящую неподалёку. Она вытащила из рюкзака сухие колготки, пару плотных носков и тяжёлые кроссовки. Кристиане они не нравились. Она заупрямилась, сдвинула ноги вместе, пытаясь помешать матери, взгляд снова стал пустым. И опять завела те же самые четыре ноты: дам-ди-ру-рам, дам-ди-ру-рам.