нуждаются вомногом, чегокотам не требуется.Когда мы егопринесли, емубыло всегонескольконедель и онполностью отнас зависел.Я провел сощенком тринедели, выполняяфункции егомамы и растяего так, будтоон был моимсобственнымчетвероногимдетенышем. Вкакой-то моментмы оба почувствовали,что связаныдруг с другом.Так же как вслучае с котом,он стал членомсемьи, чьинастроение,желания и поводыдля восторгамы научилисьугадывать.Аналогичнымобразом онприноровилсяк нам, и мы сталиразвиватьсявместе.

Получив опытобщения с котоми щенком, мызначительнообогатилисьэмоционально,получив новыйспектр ощущений— от страха иподавленностидо безграничногосчастья, — иосознали, чтодругие животныетоже испытываютвсе возможныечувства. Поуниверситетуя знал, что свиньикак минимумне глупее собак,коровы узнаютлюдей, которыхчасто видят,а куры далеконе «тупые птицы».«Почему, — озадачилсяя, — кот и песудостаиваютсякоролевскихпочестей, аостальнымживотным уготованароль жертв?»Невзирая нато, что мы немогли остановитьскотоводство,мы понимали,что путь вегана— это отказ вподдержкеэксплуататорской,жестокой инесправедливойиерархии угнетенияслабых. В результатемоя озабоченностьправами животныхвышла за рамки«белых и пушистых»кошек и собак.

Став веганом,я никогда неоглядывалсяназад и ни очем не жалею.Молоко, сыр ияйца теперьпредставляютсямне чем-то оченьгадким, и я неиспытываю нималейшегожелания их питьи есть. Я смотрюна животныхиначе, чем раньше,и улавливаюродственныесвязи междунами. Крометого, я по-иномустал восприниматьсвою роль вобществе. Хотья и не задира-радикал,как те, кто отвадилменя от веганствав прошлом, мнеприятно думать,что мой выборслужит своеобразнымбудильником,который своимзвоном напоминаетлюдям: естьмясо — моральнопротивоестественно.

Я достигаюэтой цели, дажене говоря нислова про веганство,ибо, как мы упомянулив начале главы,люди сами замечают,