– Благодарю вас, – сказал я.

– Маленькая ошибка, ха? – Он прищурил свои свинячьи глазки и неожиданно тихонько рыгнул. – Как бы ты ни был опытен, ты не гарантирован от ошибок. Так?

– Так, – согласился я.

Затем шериф посмотрел на доктора:

– Ларри, вы ездили туда и вы говорите, что этот бедняга застрелился… Правильно?

– В этом нет сомнений, – ответил доктор печально. – И меня это нисколько не удивило, Тим. Несчастный старик жил в тяжелых условиях, он потерял своего внука и страдал от одиночества. Понимаете, думая об этом, я скажу, что он поступил правильно. Я его не осуждаю. Быть без ног, причем никто за ним не ухаживал… Нет, лучше не жить.

– Да…

Мейзон снял свою шляпу, вытер вспотевший лоб и снова водрузил ее на голову. Его физиономия тоже приобрела скорбное выражение.

– Таким образом, нет необходимости вызывать полицию штата из-за этой печальной истории?

– Нет, конечно. Самоубийство не требует консультации с полицией штата, – твердо сказал доктор Стид.

Мейзон просиял и потер руки.

– Прекрасно. Я не люблю этих щелкоперов. Когда дознание, Ларри?

– Через пару дней. Я могу все подготовить быстро. Мы должны похоронить его за счет города, Тим. Вряд ли у него отложены какие-нибудь деньги на похороны. А мы можем себе это позволить.

– Вы правы. Отец национального героя. Вы сами с ними поговорите, Ларри.

Мейзон извлек из кармана бумажник и достал скомканный пятидолларовый билет.

– Я хотел бы внести свою долю. Остальные деньги вы сами соберете. Мы должны проводить его с почестями в последний путь.

Доктор положил деньги в карман и поднялся.

– Я всегда говорил, Тим, что у вас щедрое сердце. Я пошел. Организацию похорон беру на себя. – Он повернулся ко мне: – Рад был познакомиться с вами, мистер Уоллес. Сожалею, что ваш визит в наш маленький городок оказался таким печальным. Фрэдерик Джексон был прекрасным человеком. Его сын тоже… Мы, жители Сирла, гордимся ими обоими.