Чик горестно вздохнул.

– К этому времени лес был охвачен пламенем, напалм быстро распространялся. Митч всегда был безрассудно храбрым, но я больше не хочу быть свидетелем такого безумного героизма.

– Что случилось?

– Вот так погиб Митч – спасая жизнь семнадцати ребятам. Только по его опознавательному браслету мы поняли, что это его обуглившиеся останки.

– А трое оставшихся в лесу?

– Известно что: обуглившиеся кости и мясо… Но хуже всего было то, что никаких вьетнамцев в джунглях не оказалось, они ушли оттуда за много часов до нашего появления. У нас в агентстве мы называем такие операции «фиговыми».

– Что же было дальше?

– Того незадачливого генерала, отдавшего приказ о налете, куда-то убрали. Полковник поднял страшный шум, но чины повыше заткнули ему рот. Медаль, которой по настоянию полковника посмертно наградили Митча, была за спасение семнадцати солдат, которых Митч якобы вывел из окружения, сам же он при этом погиб от пули снайпера. – Чик пожал плечами: – Впрочем, его отцу наверняка было приятнее прочитать такое объяснение, нежели узнать правду.

– Ну что ж, спасибо, что ты мне это рассказал. Я буду осторожен в разговоре с его отцом.

Чик подтянул к себе папку.

– Да… интересно, что представляет собой его отец? Если похож на сына, тогда держи ухо востро.

На следующее утро, оснащенный саквояжем с самым необходимым для короткой командировки и подробной картой местности, я отправился в Уэст-Крик на одной из служебных машин.

Хотя я провел большую часть жизни во Флориде, эти места не были мне знакомы. Карта показывала, что Уэст-Крик находится в нескольких милях к северу от Лейк-Плесида. Справочник, в который я тоже заглянул, сообщал, что там живут пятьдесят шесть человек, они занимаются разведением съедобных лягушек, которые, как я узнал, продаются по баснословным ценам в зимнее время, когда их трудно поймать. Вроде бы новомодные рестораны на побережье постоянно требуют лягушачьи лапки.