– Понятно. Нужно вытащить экипаж из зоны, полностью контролируемой боевиками. – Седой почему-то не выразил никакой радости по поводу нового задания. Чисто по-человечески ему всегда было ясно, что нужно предпринять все меры, чтобы вытащить попавших в беду товарищей по оружию. Ибо, попади вертолетчики в плен к «духам», их ожидает долгая и мучительная смерть – «духи» их не пощадят… Но почему для того, чтобы спасти троих членов экипажа, необходимо рисковать разведгруппой, которая уйдет в тыл противника и еще бабушка надвое сказала, что сможет выполнить задание и вернуться? Этот вопрос до сих пор, несмотря на более чем двадцатилетний стаж службы, мучил его своей безысходностью. Потому что… Потому что так заведено исстари: сам погибай, а товарища выручай. Аксиома, мать ее… Но вслух спросил совсем о другом:

– При падении вертолет не взорвался? Точно?

– Нет. Взрыва зафиксировано не было. Более того, летчики второй «вертушки» видели, что командиру удалось при посадке выровнять машину и почти убрать вращение ее в воздухе. Вот это и дает основание полагать, что члены экипажа живы. Ну, что?

– А что, у меня есть варианты? Я могу отказаться? – Седой ухмыльнулся в усы.

– Высадка группы будет осуществлена с воздуха, поскольку вертолетчики нашли только одну проплешину в лесном массиве. – Лаврищев не поддержал шутку. – Пилот сможет на несколько секунд зависнуть над площадкой, а вам придется прыгать с высоты примерно метра в два. От площадки высадки до места падения вертолета – около семи километров…

– Если «духи» видели, что подбили «вертушку», неужели они тут же не ринулись к месту падения? Такого просто быть не может!

– В том-то и дело, что эпилог они не видели. Командир смог утянуть машину от места обстрела на десять километров. И только тогда «вертушка» стала практически неуправляемой.