— Ну, у вас — у женщин, действительно свой мир, а наш мир, мужской, целиком и полностью зависит от силы воли личности. Кто окажется сильнее всех, тот и изменит мир под свой лад, — стоял на своём Владимир.

— Что-то не вяжется в твоей теории, Володя. По-твоему мужчины живут в одном мире, а женщины в другом. А между тем, мы все вместе сидим у одного костра и уху будем есть все вместе, — сказал я. — Нет, что-то в твоей теории не так.

— Володя, а как ты объяснишь предсказания? Ведь очень много событий было предсказано задолго до того, как они наступили. И логики нет в твоих рассуждениях. По-твоему сценарий, который создал Гитлер предусматривал и то, что он сам себя отравит. А Наполеон сам придумал заточить себя на острове Эльба и стать добровольным узником. Нет, — сказала Алёна, — я тоже не согласна с твоей теорией. Какой бы ты ни был сильной личностью, ты не в состоянии вечер превратить в день, а зиму в лето. Мне кажется, что существует судьба. У каждого человека она своя и человек не в состояние, что-либо изменить. Твои примеры, как раз и доказывают мою правоту. Все деятели, на которых ты ссылаешься, не смогли изменить мир по-своему, хотя и были самыми сильными в своё время личностями. Зато судьба изменила их жизнь помимо их воле.

Тут все набросились на Алёну.

— По-твоему, мы, как личности, ничего не значим?

— Для чего же мы учимся и зачем к чему-то стремимся? Ведь всё равно судьбой всё предусмотрено, и мы не в состоянии ничего изменить?

— Ты уж совсем нас с неодушевлёнными предметами спутала. Это камни не могут ничего изменить, а мы всё-таки люди.

Мы могли бы спорить так хоть до утра, но уха сварилась, и её запах так завладел нами, что спор прекратился. Девчонки разлили её по тарелкам, и вместо оживлённого спора было слышно только, как стучат ложки по тарелкам.

Мы так увлеклись едой, что никто из нас не заметил, как около костра появился небольшой бородатый старичок.