Выпили, заели остатками торта. Соус завел было разговор про бухгалтершу из Красновидова, которая потихоньку вписывала в закрытые наряды всякие несуществующие работы, а деньги прикарманивала, но сбился почему-то на Кеннеди. Серега слушал эти разговоры и думал, что вот и здесь, за тысячи километров от его родного дома, живут хорошие люди, которые принимают его так, как будто он век тут жил. И сердце его постепенно наполнялось благодарностью... Ему вдруг захотелось сделать им приятное. И он сказал:

- Мужики, может, еще, а? Я только на квартиру за деньгами сбегаю.

- Только скоренько,- обрадовался Соус,- а то Верка сейчас свой ларек закроет и пойдет куда-нибудь язык чесать, и фиг ее найдешь.

Но Гуляй его осадил.

- Не мельтеши, Соус, сегодня Гуляй угощает. А у меня другая программа.

Программа у Гуляя была действительно обширная. Потом Серега сколько ни вспоминал, так и не смог до конца вспомнить, что же они делали в тот вечер и где побывали.

Вспомнилась совхозная столовая и стол, уставленный бутылками какого-то "Лучистого". Тогда еще вроде был и Ерофеич. Потом ехали в пустом автобусе и орали частушки "Мимо тещиного дома я без шуток не хожу..." и еще в этом роде, а шофер, совсем пацан, все оглядывался, смеялся и приговаривал: "Во дают, черти!" Потом был ресторан в райцентре, но Ерофеича уже точно не было. Зато на белой скатерти были почему-то чернильные пятна. Чернилами там поили или чем, неизвестно, но пятна были. Это Серега хорошо помнил, потому что удивительно - откуда в ресторане взялись чернила. А еще припоминал он Катю в клипсах, которая висела на плече у Гуляя, и была еще вроде Зина, а может быть и Инна, но как она выглядела, что делала и куда потом делась, Серега припомнить не мог. Он и себя после ресторана не помнил. И долго не мог сообразить, что с ним произошло, когда наутро очнулся в постели, в городской явно квартире.