Раньше-то совхоз волокушу пускал, расчищал дорогу, а теперь кому это надо?! Потом на районной электроподстанции возникли свои проблемы, спасибо товарищу Чубайсу — с неделю электричество подавали с такими перебоями, что, можно сказать, его в Затопине совсем не было. Так что даже те заказы, что имелись у нас в загашнике, нам пришлось отодвинуть на потом. В общем, распустил я своих работников по домам, строго-настрого приказав не налегать на самогонку, а сам посвятил все время семье. И то — когда еще такая возможность выдалась бы?

Ольга, моя жена, приохотила нашу шестилетнюю дочку Настену помогать ей по хозяйству. Особенно они полюбили печь пирожки, так что я почти совсем отвык от хлеба, пользуясь плодами трудов моих любимых хозяюшек. Пока было вынужденное затишье, мы коротали наши дни дома: читали вместе какую-нибудь книжку — вроде ранних рассказов Гоголя, мало кто так хорошо писал про деревенскую зиму, про Рождество; иногда я мастерил что-нибудь по дому (ведь всегда найдется, к чему руки приложить). Оля или шила, или помогала Настене украшать дом всякими там вышивками и плетеными салфеточками, на которые та была большая мастерица.

Так, в тихом семейном кругу, справили мы и Новый год. А сразу после Рождества Христова будто прорыв какой произошел: заказчики как с цепи сорвались, пошли к нам косяком — и я, к огорчению моей Ольги, а больше всего Настены, начал пропадать на производстве с утра и допоздна.

А потом вообще случилось нечто из ряда вон выходящее: в Затопино приехал представитель одной подмосковной строительной фирмы; ни слова не говоря, прошелся по столярному цеху туда-сюда, пощупал наши заготовки и готовую продукцию, затем кивнул довольно головой и с ходу предложил мне заключить с ним договор на несколько тысяч оконных рам и дверей.

— Как срочно вам это понадобится? — только спросил я, понимая, что такие заказы на дороге не валяются. — Боюсь, что мы не сможем быстро его выполнить, сами видите, какие у нас мощности...