Я, конечно, надеялся, что у моего ИЧП, занимающегося обработкой древесины и столяркой, будут какие-никакие заказы от местных дачников и фермеров. В конце концов, заначка на черный день у меня имелась, на хлеб с маслом еще надолго хватило бы, но ведь не во мне же дело! Я и связывался со своей столяркой только ради того, чтобы наши затопинские мужики людьми себя чувствовали, а не колхозным быдлом, которое только и способно, что самогонку жрать, прошу прощения за резкость... А кроме того, известно ведь, кто не вкладывает средства в развитие, быстро прогорает - поэтому очень важно было даже для такого малого предприятия, как наше, всегда держать дела хоть с маленьким, но стабильно положительным балансом.

Однако в начале зимы, как назло, все пошло наперекосяк: сначала выпал такой снег, что до нашей деревушки только на снегоходе и можно было добраться. Раньше-то совхоз волокушу пускал, расчищал дорогу, а теперь кому это надо?! Потом на районной электроподстанции возникли свои проблемы, спасибо товарищу Чубайсу - с неделю электричество подавали с такими перебоями, что, можно сказать, его в Затопине совсем не было. Так что даже те заказы, что имелись у нас в загашнике, нам пришлось отодвинуть на потом. В общем, распустил я своих работников по домам, строго-настрого приказав не налегать на самогонку, а сам посвятил все время семье. И то - когда еще такая возможность выдалась бы?

Ольга, моя жена, приохотила нашу шестилетнюю дочку Настену помогать ей по хозяйству. Особенно они полюбили печь пирожки, так что я почти совсем отвык от хлеба, пользуясь плодами трудов моих любимых хозяюшек. Пока было вынужденное затишье, мы коротали наши дни дома: читали вместе какую-нибудь книжку - вроде ранних рассказов Гоголя, мало кто так хорошо писал про деревенскую зиму, про Рождество; иногда я мастерил что-нибудь по дому (ведь всегда найдется, к чему руки приложить). Оля или шила, или помогала Настене украшать дом всякими там вышивками и плетеными салфеточками, на которые та была большая мастерица.