Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я обнаружил, что сознание полностью подчиняется мне. Правда, мрак и холод по-прежнему остались, а гул в ушах даже усилился. Но это уже не было то страшное ощущение замогильного ужаса, которое сидело внутри меня, когда ко мне только-только вернулось сознание.

Так. Теперь, когда темнота - это всего лишь темнота, надо попытаться понять, что же все-таки происходит. Я снова мысленно проверил свое тело, провел ревизию, поочередно напрягая все мышцы. Итак: кости целы, руки скованы за спиной наручниками, на рот налеплена широкая полоса скотча, а сам я лежу на холодном и сыром бетоне в каком-то то ли подвале, то ли бункере.

Теперь хорошо бы вспомнить, как я здесь очутился. Те, кто бросил меня здесь, видимо, постарались на славу: все тело болело от многочисленных синяков и ссадин, а гул в голове говорил о том, что моим бедным мозгам пришлось выдержать очередное сотрясение. И все же память потихоньку возвращала мне те кусочки мозаики, по которым я смог бы составить общую картину случившегося.

И я вспомнил все! Сначала появилось острое ощущение боли от ударов, и сразу вслед за тем я отчетливо увидел мелькание рук и ног. Били меня профессионально. Какие-то бородатые отморозки в камуфляже и тяжелых солдатских ботинках. Пятеро. Связанного. Оставалось надеяться, что я все же успел хорошо их достать, если они взялись за меня с таким остервенением...

А дальше память начала, без понуканий и запинок, раскручивать, как кинопленку, события, предшествующие моему появлению здесь. В голове мелькали обрывки все новых сцен: вот я лежу на земле, почему-то опутанный веревками, а неподалеку Боцман и Артист отбиваются от каких-то наседающих на них дураков. Силы неравные: двое против семерых. Один из нападающих гортанно кричит, его подельники расступаются, следует выстрел из какого-то оружия, похожего на арбалет, и на Боцмана, сцепившегося сразу с тремя врагами, летит, расправляясь, сеть...