Я поднялся с земли. Артист и Боцман встали рядом со мной - теперь мы все трое прикрывали друг другу спины. Кто-то считает - пассивная позиция. Я повторюсь: драться не входило сейчас в наши планы, как бы ни чесались у нас кулаки. Нашей целью была оборона.

А дальше началось то, что началось. Откуда-то сзади, из-за пригорка, выскочила еще одна машина - "Жигули" - и точно так же, как и "Волга", окутав нас клубом пыли, резко затормозила перед самым брезентом с разложенной на нем едой и посудой. Из машины вылезли еще пятеро.

- Боцман, - шепнул я, - только не перебарщивай...

Начать махаловку спровоцировал их Артист.

- Эй, ты, поосторожнее там! - сказал он одному слишком резвому "чеху", наступившему на наш стол грязным сапогом.

А спустя мгновение бородач пнул наш котел с ухой ногою, и когда она, аппетитно паря в воздухе, разлилась по брезенту, это послужило сигналом перестать изображать удивление от неожиданного визита, а начать действовать: ведь такого хамства настоящий мужчина прощать не может, потому что после такого любые разговоры - всего лишь бесполезное занятие.

Я ринулся на ближайшего же бородача и, не мудрствуя лукаво, провел левый отвлекающий, а когда "чех" немного сдвинулся в сторону, без особого усилия влепил ему правой прямо в солнечное сплетение. Но влепил качественно: чеченец захрипел, согнулся в три погибели, затем упал на бок и покатился по земле к брезенту, давя приготовленную нами закуску. Пока первый падал, я успел достать боковым ударом локтя в челюсть второго противника. Его голова мотнулась, широко разбрызгивая кровавую слюну, он дико завыл, отступая от меня назад, и мне стоило большого усилия сдержать себя и не добить его до конца. На меня уже летели еще двое. Но это ничего, главное, что они пока не схватились за оружие. В чем тут дело? Не успели еще сообразить, что к чему? Не ждали отпора? Или среди них нет настоящих вояк, а так - одни пастухи, как любит говорить генерал Шаламов?