От изумления молодая женщина всплеснула руками. В самом деле, удивительно: тишь, прозрачное воскресное утро, и вдруг такая картина…

Перед самым домом лежала большая, посыпанная песком площадка с цветочной клумбой посредине. Белевич вбежал на площадку. Остановился, подняв лицо, искаженное страхом, увидел высунувшуюся из окна Алину и бросился на крыльцо. Упав, ударился о цементную ступеньку, поднялся и так, по-прежнему не выпуская ружья из руки, вбежал в коридор. Через минуту ввалился в кабинет директора.

Директор школы колхозных бригадиров Алина Яунзем, несмотря на свои двадцать шесть лет, была существом не робкого десятка. Правда, по внешности о ее характере судить было трудно: рост небольшой, светлые волосы всегда гладко причесаны, на щеках детские ямочки, чуть выпуклые серые глаза смотрят доверчиво, а свежие, ни разу не крашенные губы вот-вот сложатся в задорную улыбку.

Однако кладовщик школы, долговязый Путнынь любивший «заложить за воротник», не раз трепетал перед этой женщиной с детскими ямочками на щеках. И в министерстве знали, что Алину Яунзем вокруг пальца не обведешь, она «свое из горла вырвет», как говорил заведующий сектором материального снабжения.

Но сейчас, увидев лицо Белевича, Алина испугалась. Уж очень необычным предстал перед нею скромный счетовод: глаза широко раскрыты, одна щека в крови, мокрые волосы опутаны, дыхание прерывистое…

— Витольд, что с тобой?

Глухо стукнулось выпавшее из рук ружье. Витольд тяжело опустился на подставленный директором стул.

— Беда! Я застрелил человека!..

— Как застрелил?! Какого человека? — воскликнула Алина.

Витольд ответил не сразу. Облизнул пересохшие губы. Молодая женщина бросилась к столу, налила в стакан воды, подала Белевичу. Он жадно выпил. Тяжело дыша, начал рассказывать: