С горечью подумал:

"Все эти внезапные ночные выезды, погони, иногда и смертельная опасность делают тревожной жизнь не только оперативников, но и их жен, которые в ожидании мужей замирают по ночам от страха и неведенья. Имею ли я право предлагать Ружене разделить со мной такую жизнь?"

Поднял голову.

Ружена перехватила его взгляд.

- Я тебе не нравлюсь?

Как все объяснить? Вчера она посмеялась, когда он сказал, что для него работа - это его жизнь. "Значит, ни дня без преступника?" - спросила она.

- Ой, Дима, мне, должно быть, уже ничего не идет, - продолжала поглядывать в зеркало Ружена. - Огрубела я в экспедициях...

- Ну, что ты, - механически произнес Коваль, думая о своем. - Тебе все к лицу... И шляпка, и...

- Что с тобой? У тебя неприятности?.. - Она взяла Коваля за руки, заглянула в глаза. - Ты взял билеты?..

- Неожиданное задание, Руженочка. Отпуск немного откладывается... Завтра в командировку.

У нее опустились руки.

- Как же так?

Коваль привлек Ружену к себе. Его снова опьянил дурманящий запах ее волос...

...Какой-то Чепиков... застрелил жену и любовника... Из трофейного парабеллума. Во дворе, над Росью... В то время, как он, Коваль, отважился на новую жизнь, которую так нелегко начинать в его годы...

Ружена легонько оттолкнула его.

- Правда? - Она еще не до конца верила в то, что сказал Коваль.

- Служебная необходимость, милая... - Он не привык быть в роли виноватого и нахмурился.

"Служебная необходимость". Она уже слышала эти слова. Однажды его вызвали прямо из театра... Тогда он тоже сказал: "Служебная необходимость", - и она поняла. Но теперь? Когда они наконец собрались, можно сказать, в свадебное путешествие...

Дмитрий Иванович уже видел на фотографиях убитых - худенькую молодую жену Чепикова и плотника Лагуту. Сам Чепиков - пожилой, морщинистый человек - сидел понурый. Коваль не верил фотографиям. Они не передают ни цвета глаз, ни настроения, ни характера. Фотография запечатляет лишь мгновение, и оно не может по-настоящему характеризовать личность.