- Я хочу спросить вас, Джерико, - сказал Ломекс, - вот вы занимаетесь изобразительным искусством. Не кажется ли вам, что актеры с их фальшивыми эмоциями давно устарели? Разумно ли вообще считать их творцами?

- Мы живем в неразумном мире, - ответил Джерико, - а кроме того, можно ли называть творчеством фильмы о сексе?

- Хотелось бы надеяться, - ответил Ломекс.

Мисс Жаркова наконец обнаружила знание английского:

- Должно быть, проституция стала разновидностью искусства в тот день, когда Колумб совершил свое открытие.

- Зарабатывать деньги любовью, что, собственно и является сутью проституции, вообще довольно старомодная идея, - сообщила рыжая в мини и улыбнулась Алексу Бауману.

Мисс Жаркова, тонкая и гибкая, как пантера, поднялась с места и посмотрела на Джерико глазами, оттененными фиолетовым:

- Не могли бы вы увезти меня куда-нибудь и угостить гамбургером? Я нахожу, что атмосфера здесь просто тошнотворная.

Боб Уилсон вскочил и посылал Джерико умоляющие взгляды. Джерико с сожалением проводил глазами восхитительные ломти жареной говядины, лежащие на серебряном подносе, который как раз вносил дворецкий, и тоже поднялся.

- Не беспокойся, Боб. Как раз перед обедом юный мистер Прентис недвусмысленно дал мне понять, что мы с мисс Жарковой всего лишь играем роль витрины. Завтра, когда появятся покупатели, мы снова будем на месте. А пока что...

Он предложил балерине руку, и они вышли на террасу, залитую светом луны. Сквозь тонкую ткань льняного пиджака он чувствовал, что Жаркова вцепилась в него ногтями.

- Благодарю вас, - пробормотала она.

- И есть за что, мадам. Жареная говядина выглядела бесподобно.

Она отступила на шаг и повернулась к нему лицом. Ее движения были благородны и полны изящества. Минимализмом шестидесятых она пренебрегла и надела длинную юбку из серебристой ткани; блузка была настолько прозрачной, что при взгляде на нее перехватывало дыхание.