— Пойду прилягу, — сказала она. — Сил нет, как устала.
Он встал и протянул руку.
— Извините, ради бога, за тапочки. Может быть, составите мне компанию за моим столом сегодня вечером?
— Только в том случае, если вы обещаете не извиняться снова за эти тапочки.
— Обещаю. Буду ждать за столом. Если только вы не предпочитаете поискать друзей у стойки бара: все канадцы с радостью захотят угостить вас...
— Нет уж, спасибо, — сказала Джуди. — Я приду в ресторан.
Он смотрел, как она уходит к себе по короткой лестнице, ведущей к домикам-бунгало. Он решил не ходить за ней. Подняв голову, за Джуди Ферроу наблюдала мать двух детишек. К ней присоединился муж; он пристраивался рядом с ней на лежаке и втирал масло для загара в свое располневшее тело. Свердлов сдернул рубашку и перешел на самый солнцепек. Откинувшись назад, он прикрыл глаза. Она ему нравилась: умная женщина, с чувством собственного достоинства. Его занимала ее сдержанность, хотя он невольно запутался в предрассудках, которые, как он прекрасно знал, глубоко засели в ее голове, ощерившись наподобие противотанковых заграждений. Таков уж был соблазн подкалывать и дразнить врага. Врага. На секунду он приоткрыл глаза и посмотрел прямо перед собой. Она была хорошенькой девушкой, она вызывала в нем желание. Враг... Так представил бы все это Голицын. Он не думал о Голицыне с того момента, как они пошли плавать с этой девушкой-англичанкой сегодня утром. Не думал он и о своей жене.