Прокурор сидел, вперив неподвижный взгляд в широкую белую голландскую печь в углу кабинета. Потом вдруг повернул голову, стал разглядывать рослую фигуру Розниека, словно увидел его впервые.

Раздражение в глазах Кубулиса быстро таяло, как светящийся квадратик на экране выключенного телевизора. Теперь это были обычные усталые глаза человека. много повидавшего на своем веку. В голосе появились знакомые дружелюбные нотки.

– Как далеко ты продвинулся с делом этого Валциня?

– Пишу обвинительное заключение, – ответил Розниек.

– Все подтвердилось полностью?

– Да. Вы же прочтете дело до того, как направите его в суд…

Озабоченное лицо Кубулиса озарилось улыбкой.

– Прочту, а как же. Только мы с вами должны считаться с тем, что родственники Валциня ходят по инстанциям, пишут жалобы и действуют вовсю. Если мы, не дай бог, не докажем достоверность хоть бы одной фразы, одного слова из написанного в обвинительном заключении, то…

– Знаю.

Прокурор встал и распахнул окно. Кабинет освежила волна летнего воздуха. Запахло жасмином и свежескошенной травой.

– Что же нового ты привез из Юмужциеса? – спросил Кубулис.

– Случай весьма странный, – сказал Валдис. – Причина смерти ясна – инсульт. Это не вызывает у врачей сомнения, и, казалось бы, нет оснований возбуждать уголовное дело. Однако кое-какие детали все же наводят на мысль о вероятности убийства.

– Какие?

– Я пока абсолютно ничего не утверждаю, – продолжал Розниек, – я только анализирую обстоятельства. Смерть наступила около часа ночи. Покойная обнаружена на полу посреди комнаты, выше локтей, на предплечьях у нее обширные кольцеобразные кровоподтеки, возникшие, по мнению эксперта, незадолго до смерти. На полу свежие полосы, прочерченные галошами покойной. Одна галоша заброшена под кровать.

– Похоже на борьбу? Валдис пожал плечами.