Инспектор уголовного розыска Улдис Стабинь был настроен куда более оптимистично. Он сидел сзади, и вдохновенно говорил:

– Померла старушка лет девяносто девяти от роду в своей постели естественной смертью. А участковый врач справку не выдает: в поликлинике. мол, покойница не лечилась, диагноз, мол, неведом, пусть едет "Скорая", да побыстрее. Приезжает "Скорая", осматривает, обследует и устанавливает, что померла старушка девяносто девяти лет в своей постели естественной смертью, но справку писать не торопятся. Пусть, мол, обстоятельства уточнят следователи и эксперты. Приезжают следователи, эксперты, пишут длинный-предлинный протокол, фиксируют следы, фотографируют и устанавливают, что померла старушка девяносто девяти лет от роду в своей постели естественной смертью по причине старческого одряхления организма…

Розниек обернулся и метнул в Стабиня злой взгляд.

– Очень хотелось бы знать, когда вы, молодой человек, станете серьезнее?!

– Разве это первый случай, когда мы трясемся впустую? – продолжает Улдис. – Вспомни, Валдис, хотя бы историю с туфлей. Доктор, наверно, не в курсе, – обращается к судебно-медицинскому эксперту Стабинь. – Вот послушайте. Однажды мальчишка-подпасок нашел на лугу новенькую лакированную туфлю. Обследовав место происшествия, участковый инспектор Заринь обнаружил вытоптанную площадку и полоску примятой травы. "Дело ясней ясного – здесь произошло убийство! – утверждал тогда Заринь. – Смотрите, здесь бандюга душил эту женщину, потом волок в лес, да не заметил, что туфля с ноги соскочила. А туг, возвращаясь, он бросил окурок". Этот "Шерлок Холмс" только что закончил школу милиции и жаждал раскрыть ужасное преступление.

– Надо признать, ход мыслей не столь уж нелепый, – засмеялся Розниек.