— Так кто это — они, и подлили они — куда? — повторила она, едва Стасик вернул ей стакан.

— Я в пивной был… Там мужики подсели, водку в пиво доливали, ну и мне и предложили…

— А ты, как всегда, не смог отказаться!

— Ну, неудобно, ты не понимаешь, — у мужчин так не принято…

— Зато потом подыхать от отравления — принято! Такое мужское братство: вместе сдохнуть! — злилась Галя.

— Ну, я не знаю, как им, у них, может, организмы привычные…

— Да уж, они, наверное, сильно веселились, глядя, как тебя развозит !

— Не знаю… Я почти сразу вырубился…

— А как же ты до дома добрался? Ты когда пришел-то?

— Утром… Мне так плохо было, тошнило… Я лег и снова отключился… Вот, только сейчас проснулся… Голова как болит, знала б ты! В жизни так не болела! Разламывается прямо!

— Погоди, ты что же это, всю ночь пил? Что значит «утром»? А где ты ночь провел?

— Не помню… Вырубился, говорю тебе… Проснулся под утро на лавочке, на Пушкинской площади. Милиционер за плечо тряс, разбудил, документы попросил… Ну я и поехал домой: метро уже открылось…

— Да как же ты на Тверской оказался? — недоверчиво спросила Галя.

Врет? Был с женщиной? Или вправду?… — Твоя пивнушка ведь где-то здесь недалеко!

— Не знаю, говорю тебе! Наверное спьяну на метро сел, потом вышел и на лавочке уснул…

— Господи, зимой, в январе, на лавочке! Не замерз?

— Нет вроде… — виновато потупился Стасик.

— Ну да, изнутри был подогретый… Ничего не скажешь, хорош… — Галя была крайне раздражена. — Напился в зюзю! На работе, стало быть, сегодня не был? А фирма, Стасик, требует ежедневного присутствия! Как цветочек ежедневного полива! Иначе она засыхает! Если ты на работу не будешь являться, — твои сотрудники тоже разбегутся! Неужто ты не понимаешь этого? Ну какого, спрашивается, черта, ты поперся в пивнушку?