— Похоже, входное пулевое отверстие, — тихо проговорил судмедэксперт.

— Ну, надо же!.. — воскликнул стоявший рядом Натылько и, вроде испугавшись, растерянно глянул на прокурора. — Между тем никаких выстрелов я не слышал.

— А ночью?.. — спросил прокурор.

— Тем более! По ночам я не сплю. Шкиперская привычка — на ночной вахте не смыкать глаз.

— Привычки с годами проходят…

— Изот Михеич правду говорит, — заступился за старика один из понятых, а другой тут же поддержал:

— Такого добросовестного сторожа у нас никогда не было.

Натылько гордо сдвинул на затылок капитанскую фуражку:

— Это наверняка где-то на стороне убили паренька и подбросили нам для неприятности…

Разговор умолк. Судмедэксперт, поправив на руках резиновые перчатки, стал прощупывать труп. При этом что-то его насторожило. Оглядев ступни, он обратил внимание на уродливо изогнутую правую ногу потерпевшего. Присев возле Медникова на корточки, Бирюков сказал:

— Вроде бы парализация…

— Похоже, — буркнул судмедэксперт. — При анатомировании разберусь.

Следователь Лимакин стал открывать портфель. Замок никак не поддавался.

— Опять заело? — сочувствующе спросил прокурор.

— Заест, Семен Трофимович, если со времен ОГПУ эта сумка по происшествиям мотается, — обидчиво ответил следователь. — Уже который год жалеете выделить две десятки на современный служебный «дипломат».

— Не горячись, Петро, завтра выделю.

— Спасибо, по горло сыт вашими завтраками…

Портфель внезапно раскрылся. Чуть не уронив его, Лимакин достал бланк протокола осмотра места происшествия и, пристроившись у «рафика», начал заполнять. Бирюков с Тимохиной принялись осматривать местность. Трава вокруг кучки хвороста была примята, но ни одного отпечатка следа, чтобы снять с него гипсовый слепок, обнаружить не удалось. Березовая поросль отгораживала хворостяную кучку от дороги.