— В каком смысле изменился?

Мне почему-то вспомнился Кевин Маккарти и «Вторжение похитителей тел».

— Стал беспокойным. Мне кажется, будто он чего-то боится и что-то от меня скрывает. У нас никогда не было секретов друг от друга, а теперь появились какие-то вещи, которые он отказывается со мной обсуждать.

Я внимательнее взглянул на фотографию. У Турмана были длинные руки, жилистая шея и улыбка деревенского паренька. Я решил, что он на четырнадцать дюймов выше Дженнифер Шеридан.

— Я неплохо знаю копов, мисс Шеридан. С некоторыми даже дружу. Это тяжелая работа, иногда в самые неожиданные и неурочные часы, а еще на ней видишь много плохого. Далеко не всем хочется болтать о ней, вернувшись домой.

Она покачала головой, показывая, что я ее не понял.

— Дело не в том, что Марк не хочет рассказывать о своей работе. Он прослужил патрульным три года, и я к этому привыкла. Просто он стал как-то странно себя вести. Раньше мы много говорили о том, как поженимся и заведем детей. Сейчас — нет. Спрашиваю, что случилось, а он отвечает, что ничего. Спрашиваю, как прошел день, а он говорит, что нормально. Он никогда не был таким раньше. А еще он стал раздражительным и резким.

— Раздражительным.

— Именно.

— Ваш жених стал раздражительным, и по этой причине вы решили, что он вовлечен в преступную деятельность?

— Ну, не только поэтому, — огрызнулась она.

— Вы видели, как он совершил какое-то преступление, слышали, как он об этом рассказывал, или видели его результаты?

— Нет.

— Вы заметили, что у него появились шальные деньги?

— Нет.

Я постучал пальцами по столу:

— Получается, вы решили, будто ваш жених проворачивает какие-то левые дела только потому, что стал раздражительным.

Дженнифер Шеридан нетерпеливо вздохнула:

— Вы не понимаете. Мы с Марком знакомы с седьмого класса, а в девятом полюбили друг друга. Мы уже давно вместе. Я его люблю, а он любит меня, и я знаю его лучше, чем кто-либо другой в этом мире.