Олаф тклул пальцем в одного из них.

– Вот это ты. Здесь тебе лет двадцать пять, студенческая фотография.

На ней я вообще ничего разобрать не мог. Кучка юнцов, стоящих на лестнице, на фоне белого здания с колоннами.

Третий и последний снимки были самыми интересными. Компания из трех человек. Девушка, сидящая за рулем «роллс-ройса» с откидным верхом, и двое мужчин. Тот, который слева, облокотился на капот машины, второй держался за открытую дверцу. Девушка была очень привлекательная – длинные черные волосы, большие глаза, обаятельная улыбка. У открытой дверцы стоял ладно скроенный блондин, стриженный под ежик, со светлыми глазами и открытой улыбкой. Лицо второго парня, очевидно, ровесника первого, тоже светлоглазого и светловолосого, было не такое открытое, а взгляд – настороженный. Тот, кто у дверцы, был одет в шорты и тенниску, а облокотившийся на капот – в костюм, сидевший на нем безукоризненно. Этот тип походил на манекен в витрине универмага.

– Поясни мне эту фотографию, – я даже не сразу заметил, что перешел на «ты».

– Это сравнительно недавний снимок. В костюме ты, у дверцы Элвис, а за рулем Джис. Снимок сделан в январе, сразу после их свадьбы. Вы втроем поехали во Флориду погреться на солнышке. Своего рода свадебное путешествие.

– Я оставлю эти фотографии у себя.

– Как хочешь. Они твои.

– Это правда, что Элвис убил свою жену?

– Сложный вопрос. Мы поговорим об этом, когда ты выпишешься из больницы.

– Почему не сейчас?

– Потому что тебе следует узнать массу побочных подробностей перед тем, как мы доберемся до главных.

– О'кей, я потерплю. Но учти, потом я выжму из тебя все.

– Зачем? Мне нечего скрывать от тебя. Не забывай, Сэд, я на тебя работаю.

– Поедем назад, я устал.

4

Так проходил день за днем.