— Нет... ничего определенного... но возможно, что в этот момент, когда мы входили, там был один человек... он пересек нам дорогу и извинился за это. Было такое впечатление, что он узнал кого-то, кто находится где-то рядом с нами.

— Не могли бы вы описать его?

Она закрыла глаза. Ее губы были сжаты. Так продолжалось добрых пять секунд. Потом лицо ее расслабилось, она открыла глаза и кивнула:

— Он был среднего роста... ниже вас. Ему было далеко за сорок, ближе к пятидесяти. Не очень хорошо одет... и у него были странные волосы.

— В каком смысле «странные»?

— Да, да... он должен был быть седым, но он, видимо, красил волосы, а седина проступала замысловатым рисунком со всех сторон.

Я чувствовал, что все отразилось на моем лице. Виски стало абсолютно кислым у меня во рту, и это странное ощущение заставило меня откинуться назад. Она только что описала мне портрет Липпи Салливена.

— Что... что-нибудь не так?

Я попытался скрыть свое состояние и покачал головой...

— Нет, все идет как раз как надо. — Я поставил свой стакан и поднялся. — Благодарю за выпивку.

Хейди Андерс подняла руку, и я вновь оказался в глубине подушек.

— Я очень ценю ваше посещение. Мне только хотелось бы...

— Что?

— Не могли бы вы сами принести мне эту пудреницу. Полицейские участки всегда пугают меня.

— Тогда вы должны дать мне страховой полис, расписку в том, что вы поручаете мне это сделать, и завтра утром вы получите свою пудреницу.

Первый раз неподдельная улыбка появилась на ее лице.

— Вы сделаете это? — Она не стала дожидаться ответа и бросилась со всех ног в соседнюю комнату и меньше чем через три минуты вернулась с бумагами, которые я просил.

Потом она проводила меня до дверей и держала мое пальто, пока я старался влезть в него. Когда я повернулся, лицо ее было совсем близко от моего.