- Белый "Давидофф" есть? - поинтересовался Ковалевский, шаря глазами по полке с выставленными сигаретными пачками.

- Восемь тысяч<Цены до деноминации рубля в 1998 г.>, - отреагировал бармен. - Пепельницу дать?

- Не нужно, - отказался бизнесмен, демонстрируя свою независимость от "жалкого халдея".

- С вас тринадцать пятьсот.

Николай достал новенькую пятидесятитысячную купюру, хотел со щелчком, взявшись за углы, расправить ее и красиво бросить на стойку. Действо вышло только до половины - он не рассчитал усилие и порвал купюру пополам прямо перед носом изумленного бармена.

Взбешенный Ковалевский попытался выдернуть из бумажника еще одну купюру, раздался треск, и рядом с половинками полтинника на черную поверхность стойки лег зеленоватый уголок червонца. Бармен и бизнесмен несколько секунд тупо рассматривали скрутившийся спиралью обрывок.

- Такие тоже не берем, - осторожно заметил бармен.

Багровый Ковалевский аккуратно расстегнул портмоне и припечатал к стойке очередной полтинник. Бармен бережно взял его двумя пальцами и переложил к кассе. Товарно-денежные отношения близились к финалу. Отсчитав сдачу и выставив на стойку заказ, работник общепита удалился в подсобные помещения, где он мог дать волю эмоциям. Общаться с финансовым Геростратом ему более не хотелось.

Коммерсант огляделся и решил подсесть к одинокому посетителю. Тот ничем не выразил своего отношения к произошедшему, и это, по мнению Ковалевского, заслуживало одобрения.

- Редкое хамство, - обаятельно улыбнувшись, Николай плюхнулся на стул, расплескав джин-тоник на брюки, и стал срывать обертку с сигаретной пачки. Обслуга место свое забыла.

- Возможно, - согласился парень и отложил журнал.

- Бизнес или так? - спросил коммерсант, обводя рукой помещение.

- В смысле кафе - нет, в более широком - да, - туманно ответил собеседник.