Несмотря на два проведенных в стенах этого заведения года, Финн Ярбер никак не мог смириться с несправедливостью и продолжал изливать свою горечь на каждого, кто готов был терпеливо слушать его печальную историю. Он по-прежнему свято верил в свою невиновность и не переставал мечтать о том благословенном времени, когда отомстит своим обидчикам. Однако мечты эти с каждым месяцем становились все более призрачными. В последнее время он все чаще пребывал в гордом одиночестве, часто проводил время на беговой дорожке, загорал и предавался сладким мечтам о новой жизни, которая, как ему казалось, ждала его за стенами ненавистной тюрьмы.

- Слушается дело Шнайтера против Магрудера, - объявил Спайсер с таким видом, словно речь шла о каком-нибудь грандиозном антитрестовском судебном процессе.

- Шнайтера здесь нет, - уточнил сидевший рядом с ним Хэтли Бич.

- А где же он? - последовал строгий вопрос.

- В лазарете, - ответил Бич. - Его снова беспокоят камни в желчном пузыре. Я только что оттуда.

Хэтли Бич был третьим судьей на этом заседании и знал, о чем говорит, так как большую часть времени проводил именно в лазарете, пытаясь хоть как-то вылечить свой застарелый геморрой, а заодно облегчить постоянную головную боль и хотя бы на время забыть о постоянно воспаляющихся гландах.

Хэтли недавно исполнилось пятьдесят шесть, ему предстояло отсидеть за тюремными стенами не менее девяти лет, и он был самым младшим из трех судей. Фактически это означало, что он вполне может закончить жизнь на тюремной койке. Когда-то он был федеральным судьей в восточном Техасе и прослыл занудным консерватором, который назубок знал все священные книги и часто цитировал их тексты во время судебных разбирательств. В те давние времена у него были весьма серьезные политические амбиции, прекрасная семья и довольно много денег, регулярно поступавших из трастового фонда жены.