— Не прямое, — ответил он. — Просто я хочу проверить, как хорошо вы запомнили происшедшие события и можно ли доверять вашей памяти, — выкрутился он и подумал, что это не так уж далеко от истины. — Так сможете описать лицо?

— Оно такое невыразительное, рядовое… Даже не знаю, какими словами его описывать.

— Нет никаких примет? Рост средний, телосложение среднее, возраст средний, лицо среднее? Ничего, что бросилось в глаза?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Право, он такой невзрачный… Ничего примечательного… Кроме…

Ксюша запнулась.

— Кроме? — поторопил ее Реми.

— …Кроме перстня на пальце.

— Вот как? — заинтересовался Реми. — А перстень описать можете?

— Золотой… С большим синим камнем.

Реми посмотрел на Ксюшу внимательно:

— Сапфир?

— Я в камнях не разбираюсь. Синий.

— Ну и как же вышло, что вам удалось его ударить по голове? Вы ударили сзади? Спереди? Он наклонился?

— Наклонился, — угрюмо ответила Ксюша. — Хотел с меня трусики сорвать.

Реми немного смутился. Он бестактен, непростительно бестактен. Решил помогать девочке, а ведет себя, как ее враг, как полицейский, подозревает. Зачем ей врать? Она же пришла к нему за помощью! Какой ей смысл скрывать что-либо? Тут уж как у гинеколога: показывай все. Или не ходи.

Молчание затянулось. Он оглядывал комнату, пытаясь представить развитие сцены.

— А почему тела нет? — вдруг проговорила Ксюша.

— Либо его кто-то унес, либо оно ушло само.

— Мертвые сами не уходят!

— Возможно, он все-таки остался жив.

— А… А что же мне теперь делать? Если он жив, он найдет меня! И засадит в тюрьму!

— Послушайте, Ксения, — Реми осторожно взял ее за плечи, — вы должны радоваться, что не убили человека. Ничего он вам не сделает. Если он жив, то вся ваша вина лишь в том, что вы его стукнули по черепу. За это никто вас под суд не отдаст! Хуже, если тело кто-то унес. Тогда ситуация выходит из-под нашего контроля… Однако все, что мы можем сделать, — это уничтожить здесь следы вашего пребывания. Чем мы и займемся. Где ваша ваза?