— И в то же время она как-то странно равнодушна к совершенному ею убийству. Человек, убивающий впервые в жизни, обычно подавлен… А уж тем более такой юный и неопытный, как она… Что-то тут не вяжется! Может, она сумасшедшая? Душевнобольная? Не ведает, что творит?.. Нет, нет, не похоже.

— Ну, давай попробуем мозгами раскинуть. Так что насчет водки?

— Уговорил, снимем стресс. Только мне с тоником.

— Добро с тобой только переводить, с французом. В прошлый раз ведь чистую пил?

— Поэтому сегодня и прошу с тоником…

Кис убрал кипу газет и журналов со стола, аккуратно сложил какие-то вырезки в папочку, пристроил все это на широком подоконнике, ворча, что этим хозяйством обычно Ванька занимается, а вот, подлец, уже вторую неделю как пропадает; смахнул со стола обрезки бумаги и поставил стопку для себя и стакан для Реми. Принес с кухни запотевшую бутылку водки из морозильника, пузатую пластиковую бутыль тоника, в двух тарелках устроил закуску вперемешку — горсть чипсов соседствовала с соленым огурцом, нарезанным на толстые кружки, сыр притулился возле копченой колбасы, — и, жестом пригласив Реми к столу, Кис заговорил:

— Значит, как я понимаю, основной вопрос в том, врет девушка или не врет, правильно?

— А второй — если не врет, то тогда во что мы с ней влипли.

— Погоди, до второго вопроса еще дойти надо… Значит, врет или не врет. Ты, с одной стороны, ей веришь, но что-то тебя смущает?

— Да в том-то и дело, что верю… Да и зачем ей было меня обманывать? Никакого смысла! У нее действительно беда, она убила — или считает, что убила, — какого-то мужика и просит помочь замести следы. Зачем меня водить за нос?

— Может, она просто мифоманка? У мифоманок часто бывает повышенно-честное выражение лица…

— У нее не повышенно-честное! У нее доверчивое, открытое, искреннее!